?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Всё по-настоящему

14 лет назад, когда мы переселялись в Николо-Урюпино, был безумный проект – сделать на территории кузницу. Илья Троянов, 10 лет, высказался по этому поводу: «Всё равно ковать железо не дадут,  в тетрадке теорию писать будем…»
Сначала  правило - потом попытка, сначала  теория - потом  как получится… Дети чувствуют это:  в школе  всё как-то  не по правде, не по-настоящему. Взрослые то же чувствуют, но привыкли.
Не работа утомляет сама по себе – а это  «не по-настоящему». Особенно это важно для подростков:  если дети могут самозабвенно  играть и радоваться, то подросток хочет быть взрослым –  быстрее подрасти – хочет, чтобы его труд имел какой-то смысл.

История, 8 класс, шесть лет  назад. «Кто сделает доклад, на последней неделе четверти пойдет вести урок во 2 класс». Артем Стяжков: «Извините, еще раз, я не понял, что нужно сделать…».  История понятна тем, кто помнит Тёму.
Смыслоутрата – так американский психолог Виктор Франкл определил одну из причин душевного кризиса современного западного человека. Безразличие к жизни, нежелание работать, как крайняя форма – суицид. И с другой стороны, люди, не утратившие смысл, выживают  даже в условиях концлагерей.  
История культуры, 7 класс, пять лет назад. Тимофей Лещенко без оценки и «рекомендаций» берет домой  кассету «Евангелие от Матфея» Пазолини, смотрит фильм и  выбирает фрагменты, которые, как он считает, надо показать в классе.  Листок с  его пометками приклеен к коробке кассеты. Тимоша…
Артем и Тимофей – совсем не отличники; это те дети, про которых говорят, что «они ничего не хотят и ничего не могут». Даже лентяи и двоечники, бездельники и хулиганы  хотят и могут,  если  чувствуют, что это настоящая работа, а не «как в школе».
А ведь не хотят – серьезный  диагноз. Диагноз, который ставят учителя, перепробовавшие все приемы,  которым  их научили в педагогическом вузе.  Эти же слова повторяют родители.   Неужели педагогика бессильна в этом случае?
Можно, конечно, стимулировать оценкой, можно – деньгами или запретом играть в компьютер; можно каждый день за ужином говорить об ужасах ЕГЭ.  Но эти «стимуляторы» лишь снимают болевые синдромы,   болезнь не уходит.  Они - дети -  все равно ничего не хотят.
Так вот – скажу дерзко -  мы в Лицее КОВЧЕГ  знаем, что делать, если поставлен такой диагноз. Мы  делаем так,  чтобы  школьная работа что-то  значила  для подростка, имела для него смысл.
В психотерапии это называется «терапия смыслом».

Глава из книги "Школа, где можно ходить на уроках и где дети делают то, что хотят".