?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Школа на вырост

Не учатся подростки. Надо что-то делать. Или закручивать гайки, укрепляя порядок, - идея весьма популярная сегодня среди взрослых, или, напротив, раскручивать эти гайки. То есть, дать возможность выбора, самостоятельности и ответственности. Двигаться, одним словом, по направлению к свободе.

О попытке такого движения хочу рассказать.

Учитель, начиная тему, дает ученику план работы

- этой строчкой исчерпывается суть предлагаемого подхода.

План – это договор на работу, соглашение двух сторон, как и во взрослой жизни при приеме на работу: чтоб все было по-честному и без сюрпризов.

Теперь детали.

Тема – это 8-10 уроков, две недели или месяц, в зависимости от предмета.

План распечатан и прикреплен к теради ученика – просто и приятно.

План – это список заданий, которые ученик должен сделать по теме: по одному-два на урок, возможно, с уточнением уровня сложности работы.

Последнее: обозначены даты, когда эти задания нужно сделать и сдать.

Оценка ставится не за сидение на уроке - а за работу. 80% выполненных заданий – это «5». 60 и 40 – соответственно, «4» и «3». Присутствует или не присутствует ученик на уроке – не самое главное.

Первый и последний урок темы – обязательны для посещения. Первый – вводная лекция, обзор, объясняются основные идеи и способы работы с материалом. Последний - зачетная работа.

Допустим, из восьми уроков темы оценивается работа на первых семи, по баллу за урок. Набрал пять баллов из семи возможных – получил пятерку. Выражение «набрать пять баллов» становится реализованной метафорой.

Предвижу критику. Какая же свобода, когда оценивается каждый урок и в результате - пятибалльная оценка? Думаю, самые радикальные критики – гуманисты, давно ушедшие из школы. Они предполагают, что подростки радостно ходят на все уроки, забыв про оценки. Так бывает. Но нельзя ждать от них такого энтузиазма ежедневно. Конечно, это не то свободное посещение лекций и семинаров, которое будет в институте.

Кстати, насчет семинаров. Уроки становятся именно семинарами. Учитель может требовать, чтобы на занятие ученик пришел, выполнив определенную работу – таково условие присутствия на семинаре. Свобода, получается, - вещь обоюдоострая: ученик может не ходить, но и учитель может не пускать.

***

Два-три часа на педсовете проговаривали с учителями правила свободного посещения. Родителям было отправлено несколько объяснительных писем. Дети поняли всё слету. Рома из 9 класса объяснил: «Можешь пропустить два урока в месяц по предмету, если на остальных работаешь - будет пятерка»

«Пропустить» - означает работать, но не в классе. Можно заниматься в библиотеке, в компьютерном классе, в коридоре.

Они поняли всё за пять минут, но реакция была сдержанной. Смотрели настороженно, может боялись подвоха – чего ждать от школьных властей?

С детьми вообще трудно спорить. Взрослого можно переубедить, с ребенком сложнее – надо убеждать не его, а родителя, который стоит за его спиной. Те страхи и опасения, которые высказывает подросток – это, проекция больших страхов и сомнений взрослых людей.

***

Прошло полгода.

Я перестал себя чувствовать школьным учителем, загоняющим детей в класс. В мой небольшой кабинет на четырнадцать квадратных метров набивается десять-двенадцать - почти все! - одиннадцатиклассников. Они сами пришли! А вот сегодня пришли все шестнадцать, стульев не хватило – может быть, это следствие свободного посещения…

Не просто приходят – а готовые! Посмотрели дома фильм (мы обсуждаем на уроках художественные фильмы), прчитали тексты, написали рецензии. Они приходят рассказать, обсудить, послушать. Такого раньше не было. Чувствую себя доктором кембриджа: предложил прочитать студентам книгу, они прочитали и пришли обсудить. Кстати, оценка за мой предмет никуда не идет…

Выпускной класс, голова трещит от ЕГЭ, выбора профессии и неразделенной любви - а тут вдруг история культуры, фильмы.

О любви, кстати… Мы смотрим кино о войне и о любви: «Баллада о солдате», «Долгая помолвка», «Счастливого рождества». Если б не свободное посещение, я не мог бы говорить с ними о любви…

Я могу смотреть в глаза ученикам, потому что я не ставлю оценок. В конце семинара - только «да» или «нет». А пятерки, четверки – они сами набирают и подсчитывают баллы.

Впрочем, за письменные работы и за четвреть – ставлю. Вот две истории о любимых учениках.

Глеб. Так и не написал рецензию на фильм «Долгая помолвка» - три балла за четверть. Потом случайно от мамы узнал: фильм смотрел два или три раза, был взволнован и писать ничего не мог.

Петя, другой любимый ученик. Приходит после каникул, счастливый, отдохнувший:

- А что вы мне поставили за первое полугодие?

Смотрю в журнал.

- Петя, у тебя три.
- Окей, Рустам Иванович. Что мне нужно сделать?
- А вот, посмотри три фильма.

Приходит через неделю: посмотрел, готов обсудить. В течение получаса беседуем. Открываю журнал:

- Петя, а я ошибся строчкой: у тебя пятерка.

- Окей, - говорит, - Рустам Иванович. Ну, я пошел.

***

Подтянулись коллеги - посмотреть, как это происходит. Собрал я учителей физики, французского языка, литературы. Пришли они на мой семинар, чтобы понять, что такое свободное посещение в 10 А классе. Они пришли – а никто из десятого класса не пришел. Вот так я порвел мастер-класс по свободному посешению.

Но такое – чтоб никто не пришел - случается не часто. Объявили свободное посещение, сказали «можно не ходить» - а они все ходят. Все ходют и ходют…

А впрочем, нет. Вот десятый класс «Б»: хорошие ученики и послушные, - хорошисты, - первую четверть ходили, и вторую ходили; я им и так, и так: давайте, ребята, выбирайте, думайте своей головой, - а они тянутся со звонком в класс. Дома ничего не делают, мировой культурой не интересуются – но честно сидят. А в третьей четверти десятый «Б» как будто ветром сдуло: я приезжаю по вторникам к первому уроку, вырываясь из пробок, вбегаю в класс: никого. И так всю четверть, восемь недель.

Пришел муж с женой к психоаналитику, говорят: «Проблемы во взаимоотношениях, хотим сохранить семью». После нескольких сеансов супружеская пара развелась. «Как же так?», - спрашивают врача. «Я помог им осознать их проблемы», - ответил психоаналитик. Я помог десятиклассгикам осознать их проблемы.

Не все, честно говоря, учителя были рады этой затее. Вот несколько реплик из обсуждения на собраниях учителей:
- Что это за свободное посещение? Ученик должен сидеть! Точка;
- Разумный человек никогда не будет пользоваться свободой…

Годами укрепленное мнение, что существует единственный путь в образовании – присутствие на уроке. Как единственный путь к спасению души – через Причащение Святых Тайн и исповедь.

И все же был создан прецедент, как указом Александра Первого о вольных хлебопашцах: старшеклассник получил свободу ходить или не ходить на урок. И пусть небольшой процент землепашцев воспользовался этой свободой – но есть возможность, и они, ценят даже эту незначительную , на мой взгляд, свободу.

«Как это, - говорят опытные коллеги, - он пропустит уроки и не услышит моего голоса?» Прихожу я на некоторые такие уроки: сидят ученики два часа подряд – полуработают, полуспят. Лучше быть на одном уроке, но работать.

Маша из девятого класса, которая собирается поступать в Йельский университет, ходит на уроки, - рассказывают, - с подушечкой. Пол-урока поработает, а потом поспит немножко, к концу просыпается и опять работает. Лучше, чем дремать весь урок..

Не надо быть математиком, по крайней мере, дети это быстро рассчитали, что при свободном посещении работать надо больше: чтобы получить пять баллов, надо подготовиться к пяти семинарам и присутствовать на них – по крайней мере, десять часов работы. Одним словом, протестантская этика и дух раннего капитализма.

Кроме того, и это пусть успокоит строгих учителей, свободное посещение – очень строгая система. Кроме накопительной оценки, которая набирается по баллам, есть оценка за зачетную работу на последнем уроке темы. Два рычага управления в наших руках: мы контролируем процесс и результат. А кто сказал, что возможна абсолютно свободная педагогика или свободная экономика?

Нами сделан лишь первый шаг: мы дали возможность старшекласснику право выбора: идти или не идти.
В смысле, идти на урок или работать самостоятельно в читальном зале библиотеке. Что дальше? Если по каждому из десяти предметов есть возможность от двух до часов в месяц работать самостоятельно – получается 20-40 часов в месц, 1-2 часа - ежедневно.

И ученик может решить сам, на подготовку к каким семинарам он будет тратить это время. Вот уж индивидуальный план, куда индивидуальнее!

Согласен с тем, что советская школа была самая лучшая: победы на олимпиадах, ракеты в космосе и прочее. Секрет ее в том, что это была школа без допуска свободы: без возможности, без сомнений, без выбора.

Школа казарменного типа была эффективной системой в свое время – как армия в боевых условиях. В ней все было слаженно и стройно – строем все ходили.

Но образование без свободы – не больше, чем дрессировка человеческой породы. Что остается нам на память? Умение скулить, вилять хвостом и лаять…