?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

freinet-eleves-s-p-e-vence-1930

Когда говорят «Монтессори» – представляют себе рамки-вкладыши. Что представляют, когда произносят «Френе»? Как правило, типографию. Я раньше тоже рисовал в уме такую картину: огромный станок на половину классной комнаты. Но когда я увидел в родной школе Френе, что собой представляет печатный станок, не мог сдержать смеха. Маленькая планшетка, небольшая рамочка формата А3 – А4, куда набираются буковки. Что же делали с этим станком?

Главный предмет, который изменил Френе, – это родной язык. Французский в начале XX века преподавался примерно так же, как в начале XXI века русский преподается в России. Свод правил и исключений, бесконечные орфограммы, правописание – и никакой возможности писать от себя. Теоретический курс, который основан на том, что ребенок должен сначала понять некую закономерность, выучить правило, и только после этого писать.

Френе не жалеет иронии, говоря об этой методике. Вся она противоречит его крестьянской натуре. Представьте себе, что мы учим ребенка кататься на велосипеде. Как бы поступили преподаватели французского языка? Сначала провели бы теоретический курс статики и динамики – в каком направлении и с каким ускорением крутить педали, что делать при повороте налево… и только после того как дети это прослушают, некоторых, наверное, посадили бы в седло. Примерно так же учат в школах и родному языку, пишет Френе. Согласитесь: так нельзя научиться ездить на велосипеде. Френе пишет: какое счастье, что школа не учит ребенка говорить! Он навсегда остался бы немым, если бы учитель объяснял ему, где звуки звонкие, где – глухие и как надо произносить то или иное слово.

Итак, в начале был текст. Свободный текст. – Все начинается с того, что ребенок пишет «от себя». Это, конечно же, не наши изложения и сочинения, а тексты на свободную тему. Дети их читают и лучшие – печатают. Тогда не было компьютеров, и печатали их именно таким образом: буковка за буковкой набирали в «типографском станке». Делалось несколько копий газет, и эти газеты потом приносили родителям или отсылали в другие школы.

Какой в этом смысл? Во-первых, ребенок чувствует полезность того, что делает. Писать для себя – абсурд. Согласитесь, писать нужно для кого-то. Он пишет либо для друзей в соседней школе, либо для родителей. А раз так – старается писать хорошо. Тексты, которые дети пишут и потом набирают, должны пройти предварительное коллективное обсуждение. Ребята читают их вместе, анализируют, редактируют.

«Редактирование текста, – пишет Френе, – это королевская дорога к грамотности». И добавляет – уроки грамматики не нужны, если мы будем регулярно писать свободные тексты и прорабатывать на них ошибки. Под редактированием текста понимается разбор как по сути (правильно ли выражена мысль, красивый ли текст получился, хорошо ли написано), так и в деталях (разбор отдельных фраз, пунктуации, орфографии). «Все учебники французского, – заявляет Френе, – у нас уместились на четырех маленьких страницах. Потому что в нашей школе – минимум грамматики. Главное, что мы делаем, – учим детей писать». Два текста в неделю и никакой грамматики – так работают современные последователи Френе.

И верю, и не верю. Одновременно. Верю, потому что, во-первых, все учителя Френе –серьезные люди, прочно стоящие на земле, практичные и очень ответственные преподаватели. Во-вторых, они живут в условиях очень жесткого, европейского госстандарта, который еще хуже, чем наш. У нас ЕГЭ – у них есть BAC, есть мини-BAC после четвертого класса. Поэтому никаких фантазий, конкретные цели: научить читать, писать, считать. И все эти вещи – выполняются.

Думаю, если последовательно и строго писать два текста в неделю и разбирать их, уроки грамматики действительно не нужны. Или почти не нужны. У нас, надо сказать, это не всегда получается. Может, русский – какой-то особый язык, ближе к китайскому, а не к французскому. Но думаю, причина не в этом. Просто учитель русского языка (каждый учитель) – боится. Боится отойти от грамматики. Тем не менее половина уроков русского языка в нашей школе – это практическое письмо, свободные тексты. Другая половина – уроки относительно теоретические: отработка орфографии и пунктуации. Стремимся эту половину свести к трети.

Итак, это первая техника, или метод, Френе – типография. Вторая – переписка.

Речь не о той переписке, к которой мы привыкли: разговор ни о чем, не имеющий отношения к преподаванию языка… Главное в переписке по методу Френе – она дает тексты, которые потом используются на уроках русского языка и становятся настоящей, реальной школьной работой. Наша школа на протяжении нескольких лет пытается искать друзей по переписке. Пока нашли только одну школу в Нижнем Новгороде. У французов дело обстоит иначе: каждый преподаватель, работающий в духе Френе, переписывается. Не потому, что его кто-то обязывает это делать, – просто иначе ничего не получится.

Почему переписка? Потому что не может и не должен ученик писать для учителя. Письмо – это разговор на расстоянии. Ребенку нужен друг, желательно – сверстник, который находится далеко. Без этого будут только упражнения и переписывания. Поэтому в классах Френе в среднем раз в неделю пишут письма. Иногда – коллективные, иногда – индивидуальные. И это – метод обучения. Чтобы тебя поняли, чтобы не опозориться из-за ошибок – ты должен писать правильно.

Одно время я преподавал французский язык, и мы переписывались с французскими детьми. Это были самые счастливые годы моей педагогической карьеры, и, получив первый пакет писем, я был счастлив, наверное, даже больше своих учеников…

***

Конечно же, в современных школах Френе уже нет этих дощечек. Есть интернет и переписка. Дети печатают тексты. Компьютер – маленькая типография! В начальной школе у нас все ученики ходят один-два раза в неделю в компьютерный класс – не для того, чтобы работать с программами, а именно чтобы печатать. Уже лет семь-восемь этим занимаемся.

Дома компьютер и интернет – замена всего: и книги, и родителей, и собаки… Что касается школы – все зависит от нас. Мы, конечно, должны «писать тонким перышком в тетрадь» – выписывать буковки, учить детей чистописанию. Но и печатать мы должны тоже, и в этом нет ничего плохого. Во-первых, ребенок пишет от руки то, что потом будет печатать. И он хочет писать, хочет написать больше. Да и учитель может сказать ему – пиши аккуратно, чтобы я смог прочитать. Во-вторых, если ребенок один урок в неделю набирает эти буковки – разве это плохо? Взрослый человек тоже это делает.

Если ребенок пишет текст от себя, и знает, что его напечатает, и печатает его потом своими собственными пальчиками, а учитель подходит и проверяет – естественно, ребенок трепетно относится к этой правке. А текст потом отправляется кому-то или печатается в газете либо в книжке! Так каждый научится писать. В этой работе есть особый драйв.

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
mahonya
Apr. 8th, 2014 10:50 am (UTC)
а какая школа в Нижнем, если это не секрет?
( 1 comment — Leave a comment )