?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

А с  одиннадцатым классом мы просто смотрим фильмы.  А что с ними еще делать?

Когда кругом экзамены – можно хоть что-то делать  просто так, для себя. А  чем фильм хуже книги? На уроках литературы читают книги – а мы на Истории культуры смотрим фильмы. Еще аргумент: кино как искусство в некотором смысле ближе подросткам, чем классическая литература  - вот я и работаю «на их территории». И последнее: кино  –  хорошая возможность разговорить молчунов. Одна девочка, молчавшая почти два года  на уроках,  вдруг заговорила на фильме «Париж, я люблю тебя».

Город Зеро, Тот самый Мюнхгаузен, Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен, Покровские ворота, Завтра была война, Собачье сердце, Баллда о солдате  - курс мог бы называться История СССР через призму кинематографа.

А потом пошли и зарубежные фильмы. «Долгая помолвка»,  Жан Жане, в главной роли - Одри Тоту.

Последняя сцена фильма:  Матильда после нескольких лет поисков Моника  узнает, что он жив, потерял память и находится в клинике; Моник сидит в глубине сада, вырезая что-то на шкатулке;  Матильда идет по  саду: явно затянутые кадры, удлиняющие наше ожидание; она подходит к Монику, но он не узнает ее. Матильда прихрамывает – следствие церебрального паралича,  Моник спрашивает: «Тебе больно ходить?»  С этого вопроса много-много лет назад, в той довоенной и казалось бы навсегда утраченной жизни началась их детская дружба -  и все начинается заново…

Сад, где Моник и Матильда находят друг друга, для меня – это Эдемский сад. 

«Нет, - говорят одиннадцатиклассники, - ничего такого, мы этого не видим, вполне обычный сад»

Задумываюсь: если для меня очевидно, что  образ есть, а для детей так же очевидно, что его нет – что же на самом деле? Сколько бы аргументов я ни приводил, они говорят: «Этого нет».

И даже, если б мы написали письмо Жану Жене и он бы ответил, что, мол, это действительно Райский сад, - это ничего бы не изменило.  Для них этого образа нет, они его не видят: «Вы ведь сами, РИ, учили нас доверять только своим глазам и думать  своей головой»

Я сдерживаюсь, но  уже готов сказать: «Я образованный человек, в три раза старше вас и читал, между прочим Книгу Бытия…»  Как говорила мне моя любимая учительница литературы: «Мне жаль тебя, мой мальчик, то ничего не понимаешь».

Можно ли говорить о понимании фильма или текста людьми разным жизненным опытом и картинами мира? Или сколько людей – столько пониманий?

А вот еще. Первая сцена из этого фильма: оторванная деревянная рука Христа, висящая на кресте на фоне мертвых тел. Разорванный на куски человек; внутренности, разлетающиеся на всю ширину экрана – это не ужасы войны, это какая-то запредельность, - то, что не говорят словами и не показывают обычно в кино.  На мой взгляд, это слишком, в искусстве должно быть что-то недосказанное.

«Нет, - говорят подростки, - это нормально, просто реалистичная картина войны».  Они привыкли к другим фильмам, и их не удивишь внутренностями. Мы разными глазами смотрим один и тот же фильм, в наших головах разные системы координат  – как же нам понять друг друга?

Постмодернисты сказали бы: все нормально, всё вокруг – интерпретации; и так можно, и так…  Но я учитель и мне трудно согласиться с этим «и так, и так» - слишком часто приходится слышать всякие глупости, произнесенные уверенным тоном, что ж – всё это «интерпретации»?.

Этнолог Бронислав Малиновский долго  жил среди папуасов,  понял их  картину мира, степени родства, представления о происхождении Вселенной, о душе – стал совсем своим человеком.  «Ты хороший человек,  – говорит ему вождь папуасов, - и мы хорошо  понимаем друг друга, но  омерзительный обычай, который  ты совершаешь по утрам – чистишь вот таким движением зубы – глубоко меня возмущает. Этим движением можно навлечь на себя злых духов.»

Я долго живу среди подростков и научился понимать своих одиннадцатиклассников – но мы очень разные люди. И я не могу сказать, чья картина мира более правильная.

«Долгая помолвка» для меня м для них – это два разных фильма.  Мы слушаем разную музыку, читаем разные книги и проч. – мы живем в разных контекстах. Я не могу навязать своего видения;  у  меня другая задача – показать возможность другого пониания, расширить их собственный контекст восприятия.

Расширение контекста – так бы я сформулировал смысл гуманитарного образования.


Tags:

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
fukuro_raw
Feb. 9th, 2014 02:34 pm (UTC)
Очень хороший пост.
Спасибо.
rustam_kurbatov
Feb. 9th, 2014 05:43 pm (UTC)
Я очень старался. Спасибо
astra_nat
Feb. 9th, 2014 03:32 pm (UTC)
Да, очень важно понимать, что мы не можем навязать свою картину мира. Когда учитель пытается это сделать, самое большее, чего может достичь - лицемерия: ему ответят так, как он хочет, а для себя все останется по-прежнему, с уверенностью, что достичь понимания со взрослыми невозможно
rustam_kurbatov
Feb. 9th, 2014 05:44 pm (UTC)
Навязать нельзя, но и уйти в сторону нельзя
astra_nat
Feb. 9th, 2014 06:24 pm (UTC)
Важно слышать друг друга
nikolkakrakatuk
Feb. 9th, 2014 07:09 pm (UTC)
Иметь возможность показать и обсудить фильм на уроке без оглядки на страшный и ужасный план - это прекрасно. Это моя мечта.
И я даже один раз не удержалась - мы с био-хим группой(у которых 3 урока в неделю)посмотрели "Темпл Грандин". А еще я хотела бы посмотреть и попробовать обсудить "Вверх по лестнице ведущей вниз", "Последний урок", "Пиф-паф, ты мертв".
( 6 comments — Leave a comment )