?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

С 10 классом на спецкурсе занимаемся изучением советской повседневности. Берем интервью у людей старшего поколения о том, какова была жизнь, когда им, 40-50летним, было по пятнадцать – столько, сколько сейчас нашим старшеклассникам. Занимаемся разными «мелкими темами»: «Жизнь в коммунальной квартире», «Очереди, или как люди доставали продукты», «Что было на столе у советского человека», «Что люди думали об Америке», «Над чем смеялись, и над чем нельзя было смеяться в 60-70-е годы»... Из этих подробностей пытаемся восстановить общую картину.

На каждый урок приходит кто-то из «переживших» эту эпоху. Вот пришла Валентина Анатольевна, воспитательница нашего детского сада. Принесла с собой аккуратно сложенные в целлофановом пакетике пионерский галстук и десятирублевые купюры образца семидесятых годов. Думаю, эти предметы могли бы составить сюжет всего разговора. Передо мной, как перед учителем и историком, встает вопрос, до конца не ясный. Как сделать так, чтобы дети поняли ту реальность? Какие выводы здесь можно сделать? Как выстроить разговор так, чтобы не свести его к простой констатации факта: 30-40 лет назад жизнь была совершенно другая.

Первый вариант. Говорить о пионерской организации: о том, как принимали в пионеры, как собирали макулатуру и металлолом. О том, какое было отношение к пионерской организации тогда. То же самое про деньги: что такое было 10 рублей в те годы – много или мало? Что можно было на них купить? Какой была зарплата? Здесь более-менее все ясно. Отталкиваюсь от конкретных предметов, пытаюсь расспросить о том, как это было.

Здесь стоило бы предложить список вопросов, определенную анкету. Вот ее набросок.

Первая тема – ГАЛСТУК.

Кто покупал – ты сам, родители?

Помнишь ли, как покупали галстук?

Заранее ли ты его купил?

Помнишь ли, как учился завязывать галстук?

Были ли какие-то правила завязывания?

Как ты «ухаживал» за галстуком? Гладил ли его? Каждый ли день?

Учитывая, что галстук был капроновым – как ты его гладил, чтобы не сжечь?

Где хранил его? Как он висел?

Бывали ли случаи, когда ты ходил в школу без галстука? Какие?

Если приходил не на уроки, а на другое мероприятие, например, на новогодний праздник, сбор макулатуры или металлолома, или просто приходил за забытой тетрадкой?

Бывало ли, что ты надевал галстук, когда просто выходил на улицу и шел по своим делам?

Если ходил в музыкальную или художественную школу, надевал ли его тогда?

А может быть, ты повязывал галстук непосредственно перед входом в школу? Или снимал его, когда выходил из школы?

Помнишь ли, как менялось твое «отношение» к галстуку? Каким оно было в четвертом классе? Пятом? И потом − в седьмом-восьмом?

Сохранил ли ты свой галстук? Показывал ли его кому-то?

Как часто ты менял галстук, покупал новый? И что делал со старым галстуком (не выбрасывал же)?

Казалось бы, все это мелочи. И можно предположить, какими будут ответы на эти вопросы. Но именно через них мы сможем восстановить реальность, сможем понять (это пока гипотеза), что пионерская организация была замечательно и правильно выстроена, но – только в школе. За школьными стенами галстук, как ее атрибут, не был обязателен для пионера.

СБОР МАКУЛАТУРЫ, СБОР МЕТАЛЛОЛОМА

Помнишь ли, как часто проходили эти мероприятия? Раз в четверть, раз в год?

В какое время года? В какие дни недели? После уроков или в субботу?

Всегда ли ты ходил на эти мероприятия? Бывало ли, что отпрашивался – по причине болезни или по семейным обстоятельствам? Какие причины считались уважительными?

Были ли случаи, когда ты из дома носил какие-то металлические предметы или макулатуру? Где искал их? Металлолом собирал на улице, на помойках?

Заходили ли вы в квартиры?

Был ли когда-то класс, в котором ты учился, победителем в таких сборах?

Собирали ли вы заранее у себя дома всю ненужную бумагу? Развешивали ли объявления в подъездах о сборе макулатуры?

С кем ты ходил собирать металлолом и макулатуру – это были друзья во дворе или классе, или это было пионерское звено, и сбор был строго организован?

Руководил ли председатель совета отряда или командир звена как-то процессом? Кто все организовывал?

Шутки шутками – здесь все важно. Не спрашивая напрямую, не задавая вопрос: «Как ты относился к пионерской организации? Что думал по этому поводу?» и тем самым избегая общих фраз и словесных штампов, мы узнаем о конкретном, частном, единичном поведении человека. И через это пытаемся восстановить, чем была пионерская организация вообще и каково было отношение к ней.

ЖИЗНЬ ЗВЕНЬЕВ И ОТРЯДА

Как выбирали, чье имя будет носить отряд?

Как выбирали председателя совета отряда? Голосовали и назначали?

Помнишь ли ты, за кого голосовал?

Важно ли было для тебя, кто это: мальчик, девочка? Отличник или троечник?

Предлагал ли эту кандидатуру учитель? Или дети сами решали?

Помню, где-то в конце существования пионерской организации была у нас попытка какого-то двоечника выбрать председателем совета отряда. Уже тогда все было наизнанку.

Читал ли ты книжки о пионерах-героях?

Висели ли у тебя дома их фотографии?

Во время разговора с «бывшими пионерами», мне кажется, надо стараться избегать вопросов общего характера – «как это делали все?». Чтоб не попасться в ловушку общих оборотов. Пытаться спрашивать: «как это делал ты?».

***

Но возможен и другой угол зрения. Наша рассказчица – хотя я совершенно не просил ее ничего приносить, лишь сказал, что поговорим о жизни в 70е годы − приносит старшеклассникам пионерский галстук и десятирублевые бумажки. Почему именно они для нее означают память о советском прошлом? Почему именно галстук и деньги сохранились и где-то в ящике серванта, лежали на протяжении нескольких десятилетий? Почему именно эти предметы – из всех тех, что составляли повседневную жизнь советского человека 70-80х годов − были принесены на встречу как символы той эпохи? А не квитанции за уплату электроэнергии, не семейные фотографии, не печатная машинка или предметы одежды, сумочка, варежки. Вот о чем может быть разговор.

Интересно, что сама Валентина Анатольевна достаточно критически высказывается о советском прошлом, и на прямой вопрос: «Было ли хорошо?» говорит: «Конечно, нет. Не хватало продуктов, мы многого не знали, мы были не свободны». Но, тем не менее, приносит пионерский галстук. И тут есть о чем задуматься. Критическое отношение к прошлому − «жили тяжело» − и вдохновенный рассказ с большим количеством подробностей, деталей, лицо преображается, интонация другая и радостный тембр появляется. Все это - предмет для «плотного наблюдения», к этому надо прислушиваться и присматриваться, чтобы понять, каким оно было, советское пионерское детство.

И возникает вопрос: что же мы изучаем, и что интересно для нас? Изучаем ли мы некую фактическую реальность, пытаясь понять, как оно было на самом деле: кем были пионеры, что значили деньги при социализме? Либо изучаем отношение человека к своему прошлому, восприятие той реальности? Если для нас более интересен первый аспект – тогда, действительно, нужно было бы просить рассказать о том, как принимали в пионеры. Если интересует второй – то идти по второму пути.

***

Примечательно, что такие два разных предмета, оказавшись в одном пакетике и в одном ящичке серванта, стали двумя половинками одного – две абсолютно ненужные вещи. Как и пионерская организация, которая ушла в прошлое, так и деньги, которым нет теперь никакой цены.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
desreiniger
Feb. 22nd, 2013 08:59 am (UTC)
Предполагаемое введение единого учебника истории делает эти воспоминания особенно актуальными.
nina_dereeva
Feb. 22nd, 2013 06:26 pm (UTC)
Интересно, а что станет такими символами нашей современности?
Что сейчас я могу аккуратно упаковать в коробочку и беречь многие годы?
( 2 comments — Leave a comment )