?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Пришел новый мальчик в 7 класс. На собеседовании предложили написать сочинение на тему «Школа, в которой я хотел бы учиться». Вот что написал: по истории – чтобы это было как будто путешествие в другую эпоху, по физике и химии – всякие опыты делать, по математике – решать разные логические задачки, по русскому языку… по русскому языку – больше писать, ну на свободные темы... Сомневаюсь, что мальчик читал концепцию Лицея КОВЧЕГ, но повторил основные ее тезисы.

И вот приходят к нам подростки, не очень успешные в традиционной школе. Подростки, которые не вписались в Школу, и она им за это показала на дверь. Они вышли. И пришли к нам. И что? Опять за парты и дальше по той же программе...

DSC_0026

И таких подростков, скажем дипломатично, «не очень успешных», которые ничего не хотят, никого не слушаются и не боятся «двоек» - всё больше. Вроде и не хулиганы, и на уроках могут тихо сидеть, и окна не бьют – ну, не буйные. Просто не учатся.

Таких школьных уклонистов больше с каждым годом. И становятся ими нормальные мальчишки и девчонки, которые радостно бежали в первом классе в школу, возлагали цветы на этот пьедестал знаний; тянули руку, хотели быть хорошими и умными, ради улыбки любимой учительницы готовы были переписывать палочки и черточки.

Что случилось с ними? «Да это естественный процесс, - успокаивают нас опытные учителя и сотрудничающие с администрацией психологи, - трудности переходного возраста, доживите до 9 класса: возьмется за ум, начнет готовиться к ЕГЭ»

Что ж, а пока всех уклонистов – в казармы; музыка военного оркестра и изучение уставов выбьют из головы подростковую дурь.

А уж психологи, по крайней мере, могли бы спросить этих подростков, почему они не учатся. Не надо сложных методик – ответ прост: «Не интересно».

На протяжении всего учебного года, в самом пубертатном возрасте – в 9 классе, на главном школьном уроке – русского языка - чем мы занимаемся? Мы учимся ставить иногда до, иногда после придаточного уступки такую маленькую, еле заметную черточку – запятую. Древние китайцы, мастера каллиграфии и тренировки духа, пришли бы в восторг от нашей системы образования! Когда внутри гормональная революция, тело растет в разные стороны, а голова трещит от вопроса, кого: Дашку или Маринку пригласить в субботу в кино, - на протяжении года, каждый день, на главном уроке, сосредоточив дух и освободившись от плоти, мы рисуем эту черточку. А если ты пропустил три черточки в итоговой работе – тебе никогда уже не стать смотрителем рисовых плантаций. Вот оно, лучшее в мире образование!

Не интересно. И не потому что подростки хотят, «чтобы их развлекали». Просто они чувствуют, что всё это как-то не по-настоящему, и потому нет в этом большого смысла. В жизни вряд ли пригодится.

Честно говоря, и учителя это прекрасно понимают. Только привыкли.

И поэтому второй вопрос этой книги, после вопроса о праве передвижения: «Может ли школа быть интересной для подростка?» По этим прекрасным словом «Интерес» подразумеваются не всякие дидактические штучки на уроках, типа разгадывания кроссворда или чтения по ролям.

Быть интересным – значит отвечать каким-то очень глубоким потребностям души и даже тела. По-требностям – требованиям! Интерес – это что-то очень глубокое, глубинное. Идущее изнутри – даже из нутра.

Вы видели, как ребенок часами играет во дворе – не важно, в какую игру, как заворожено смотрит фильм, слушает рассказы о путешествиях и разных приключениях, в конце концов – как часами общается по телефону?

Паша Савинков. История произошла лет шестнадцать назад – но помню хорошо, потому что она заставила задуматься. Паша, 7 класс, мальчик неусидчивый, невнимательный – троечник и бездельник; на Масленицу строим крепость. Паша, красный от мороза и мокрый от пота, шапка на одном ухе, напрягаясь из всех сухожилий, закатывает огромный снежный ком на верх крепости. А потом вниз и снова… Двадцать-тридцать минут тяжелого, мужского физического труда. А на уроке хоть пять минут послушал бы…

Что это? Интерес? Нет, что-то другое. Стихия!

А в понедельник, - подумал я, - в школу. Первый день Великого Поста. И начнется: «Паша, сиди спокойно! Савинков, достань тетрадь!» Может ли быть учеба такой же стихией? Ну не совсем, конечно, такой, ну немножко…

И тогда, шестнадцать лет назад, мы в первый раз сделали попытку отказаться от всех уроков, программ и деления на классы и отправились в четвертой четверти в Свободный полет!

Что это такое? Нет ни уроков, ни классов. Вообще. Каждый ребенок на листочке бумаги пишет, что ему хочется знать, какие вопросы не дают покоя – и потом собираются группы детей разного возраста, интересующихся, к примеру, причиной вымирания динозавров или историей техники. Читают книги, общаются друг с другом, рисуют газеты по своей теме…

Ясно, что такой полет он не мог длиться долго. В сентябре следующего года мы приземлились, но время от времени, все ж тянет… Об этом в главе «Свободный Полет. Психотерапевтическое отступление».

Свободный полет был радикальным – леворадикальным - решением проблемы, как построить школу на детском интересе. Но возможны и другие формы.

И вот, эта книжка – рассказ о школе, в которой дети делают на уроке то, что им интересно. Можно даже так: делают то, что хотят делать. Не «всё, что хотят», нет – а «только то, что хотят».

Глава из книги "Школа, где можно ходить на уроках..."